Интервью со Славко Милановичем - бывшим узником концлагеря Ясеновац

Автор: Никита Леонтьев

... Впервые я встретился с господином Милановичем 28 мая 2019 года, когда приехал по приглашению Товарищества пленных Ясеновца (возглавляемого г-ном Милановичем) на презентацию их книги, посвященной работе Товарищества. Тогда, к сожалению, поговорить по душам не получилось - не было времени. Исправить это упущение удалось уже осенью того же года - 7 ноября, за день до моего приема в ряды Товарищества. Разговор, состоявшийся в одном из белградских кафе на Скадарлии, длился два с половиной часа. Ниже - самая интересная часть этого диалога.

- Когда и где Вы родились?

- Фактически я родился 12 октября 1936 года. Но почему-то по документам у меня написана дата рождения – 10 сентября. Так уж получилось. Мама говорила мне, что на самом деле я родился 12 октября.

Родился я в деревне Млечаница около Меджуводья, община Козарска-Дубица. (Тогда она называлась Босанска-Дубица).

- Как Вы пережили начало войны и попали в лагерь?

- Начну с отца. Мой отец был солдатом королевской югославской армии. Когда началась война, четники настойчиво звали его к себе. Он отказался. Тогда они сняли с него все обмундирование и отпустили на все четыре стороны. Отец в итоге уехал в Славонски-Брод. Там его арестовали и отправили в Германию, откуда он вернулся после войны в родную деревню.

Остальные члены семьи – моя мать, тетка, сестра в возрасте 1,5 года и я - летом 1942 года бежали на Козару. Сестра умерла в дороге – не выдержала тяжелых условий в столь нежном возрасте.

Тогда немцы вместе с усташами организовали мощное наступательное движение в этом направлении (знаменитое Козарское наступление). Огромное количество сербских семей, как и моя, бежали на гору Козара, чтобы там хоть как-то укрыться от врага и попытаться уйти на не занятые им территории. Немецко-усташские отряды взяли Козару в кольцо. В окружении оказалось, наверное, тысяч семьдесят… (после паузы – прим. авт.): нет, тысяч шестьдесят восемь – шестьдесят девять.

Там, на Козаре, нас защищала Пятая Козарская партизанская бригада. Дважды – в ночь с третье на четвертое и с четвертого на пятое июля 1942 года – они пытались прорвать осаду. Обе попытки провалились: бежать удалось лишь очень немногим, а потери среди партизан были очень значительны.

Пятого июля нас взяли в плен и отправили в распределительный лагерь Церовляни, оттуда нас отправили  в Ясеновац.

- На чем Вы туда ехали?

- Шли пешком. Благо, это было недалеко. В том месте, куда нас привели, не было почти никаких построек. Мы жили на голой земле. Иногда я, любопытный мальчишка, бегал в сторону печально известной Цигланы – лагеря Ясеновац №3.

- А что Вы ели?

- С едой было плохо. У матери в сумке было немного кукурузного зерна. Какое-то время оно выручало, потом ели чью-то фасоль. Когда же и она закончилась, мы ели траву и корни.

Некоторые из нас, деревенских жителей, имели при себе сделанные собственными руками предметы быта, украшения и так далее. Они делались с душой, были очень красивыми и изящными. Нам разрешали обменивать их на еду. Пленных подводили к ограждению из колючей проволоки, там они менялись с местными жителями.

- При Вас умирали пленные?

- Конечно. Когда кто-то умирал, его не хоронили. Все тела оставались лежать на месте. Шел такой запах… Теперь я не могу видеть даже мертвую крысу или птицу на улице – сразу начинает тошнить.

- Сколько времени Вы провели в Ясеновце?

- Чуть больше месяца. Да, немногим больше.

- А что потом?

- Потом нас отправили в местечко Банова-Яруга, там мы жили до 1943 года. Потом нам разрешили вернуться в родное село. Конечно, нашего дома уже не было – как и соседних домов. Все Междуводье в руинах. Поэтому мы копали землянки и жили там. Иногда на нас совершали набеги усташи, иногда – конные черкесы (возможно, имеются в виду казаки – прим. авт.) Черкесов мы все очень боялись – они были жестокими кровопийцами.

- Когда Вашу деревню освободили?

- Освобождения, в общем-то, и не было. Тут не было боев за село, не пролегала линия фронта. Просто в конце 1944 года усташи и немцы как-то покинули эти края. Вот так мы и освободились.