Глава 9.15

Бихачская республика.


В первой половине ноября 1942 года партизанами была проведена Бихачская операция, в ходе которой были освобождены города Бихач, Босанска-Крупа, Подград, Велика-Кладуша, Цетинград и Подцетин, позднее ими же были взяты Мрконич-Град и Яйце, Скендер-Вакуф и Котор-Варош, Теслич и Прнявор. Общая площадь освобождённых территорий составляла 48 тыс. км², которая простиралась от Карловаца до реки Неретвы и от реки Босны до Адриатического моря. Часть террторий была отбита в Словении между Горски-Котаром и Покупле. Вся эта территория была названа Бихачской республикой, поскольку центром партизанских войск, действовавших там, был город Бихач. До конца января 1943 года на этой относительно безопасной территории располагались и штаб НОАЮ, и ЦК Компартии Югославии. Благодаря освобождённым территориям общая численность партизанских войск резко выросла: добровольцы из освобождённой Боснии записывались в ряды партизан, что привело к рождению новых бригад. В итоге к ноябрю 1942 года их насчитывалось 28. А 1 ноября 1942 года Верховный штаб НОАЮ утвердил решение о формирвоании первых дивизий и корпусов. В декабре 1942 года Верховный штаб перебросил войска в долину рек Савы и Босны и в центр Далмации для дальнейшего раздробления немецких сил. Так, в Центральную Боснию были переброшены 1-я пролетарская и 3-я ударная дивизии, в долину Саны и Уны были отправлены 1-й хорватский и 1-й боснийский армейские корпусы, а в Книнскую Краину были отправлены 2-я пролетарская дивизия и части 4-й хорватской оперативной зоны (для борьбы с чётниками).

1_10.jpg


Партизаны в освобожденном Бихаче.

2_8.jpg

Бихачская республика (ноябрь 1942-конец января 1943) выделена розовым цветом.

Веря в приближающуюся победу над немецко-фашистскими и итальянско-фашистскими захватчиками, югославские коммунистические партизаны начали заранее готовить новую систему государственного строя освобождённой Югославии. В сентябре 1942 года распоряжением Верховного штаба так называемые Народно-освободительные комитеты были признаны единственными законными органами власти на территориях, отбитых партизанами. В коцне 1942 года таких локальных комитетов насчитывалось уже 30, и на освобождённых землях даже прошли выборы в новоучреждённые органы власти. Формирование представительных органов власти партизан этим не ограничивалось: 6 декабря 1942 года в Босански-Петроваце был учреждён Женский антифашистский фронт, а 27 декабря в Бихаче было сформировано Объединение союзов антифашистской молодёжи Югославии, на которых побывало довольно большое количество как партизан, так и мирных людей. На первых съездах были приняты решения о начале активной восстановительной деятельности на освобождённых территориях, чтобы устранить последствия войны как можно скорее. Во всех восстановительных работах были активно задействованы женщины и дети. Помимо этого, были приняты решения о продолжении боевых действий в разных районах. На обоих съездах были изданы манифесты с призывами к борьбе против агрессора. Ещё раньше, 26 и 27 ноября 1942 года состоялось Первое заседание Антифашистского вече народного освобождения Югославии (АВНОЮ). Оно прошло в Бихаче, на нём присутствовали 54 человека. Вече официально заявило о передаче законной власти в стране народу, сражающемуся против немецко-фашистских захватчиков и их пособников. На заседании был утверждён устав НОАЮ, в котором чётко прописывалась структура разделения властей. Предполагалось, помимо ведения боевых действий, также восстанавливать разрушенное войной хозяйство на освобождённых территориях, отстраивая разрушенные заводы, дома, учреждения культуры и просвещения, а также строя новые. Помимо этого, началась акция за международное признание Народной республики Югославия как правопреемницы Королевства Югославия.

3_9.jpg

Музей антифашистского вече народного освобождения Югославии в Бихаче.

Немцы, потерпевшие поражение под Сталинградом, с большим трудом удерживали Балканы. На помощь им снова пришли итальянские части, с которыми были согласованы две операции: «Вайсс I» и «Вайсс II». Они в истории были обозначены как Четвёртое антипартизанское наступление. Для этой операции были выделены сразу 5 немецких дивизий, 4 итальянские дивизии, а также военизированные формирования усташей, домобранов и четников. На первом этапе наступления немецко-итальянские войска прорвали оборону НОАЮ, несмотря на отчаянное сопротивление сил 1-го хорватского и 1-го боснийского корпусов. Тем временем Главная оперативная группа НОАЮ в составе 5 дивизий организовала контрнаступление против коллаборационистских отрядов в Герцеговине и Черногории, чтобы открыть дорогу подкреплениям в Сербию. Часть итальянских войск была успешно разгромлена в долине реки Рама, а также на середине реки Неретва между городами Кониц и Ябланица. На Неретву были переправлены 3500 раненых из Центрального госпиталя НОАЮ, которые фактически были приманкой для значительной части немецких войск. Попавшие в окружение партизаны в течение месяца (с 15 февраля по 15 марта) предпринимали попытки переправиться через реку и доставить раненых, что им всё-таки удалось сделать. Прорвавшиеся в Герцеговину войска продолжили своё наступление, разгромив наголову силы четников общей численностью в 26 тысяч человек, что вызвало всплеск партизанской деятельности в Герцеговине, Черногории и Восточной Боснии, а также нанесло серьёзный удар по репутации Дражи Михайловича. Тем временем силы 1-го боснийского и 1-го хорватского корпуса отбили территории, которые немцы захватили на первом этапе операции.

Битва на Неретве стала сюжетом самого высокобюджетного фильма в истории кинематографа Югославии.


«Битва на Неретве» (серб. Битка на Неретви, хорв. Bitka na Neretvi) — был снят в 1969 году режиссером Велько Булайичем. В нем снялись Юл Бриннер, Сергей Бондарчук, Орсон Уэллс, Франко Неро, Олег Видов, звезды югославского кинематографа Велимир Бата Живойинович, Любиша Самарджич, Борис Дворник. Номинировался на премию «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке. Фильм был впервые показан 29 ноября 1969 года в Сараево в присутствии главы государства Иосипа Броз Тито, который является одним из героев фильма, а также многих знаменитостей. Плакат к фильму был выполнен Пабло Пикассо. Действие фильма происходит в начале 1943 года в оккупированной немцами Югославии. Немецкая армия развернула по личному приказу Гитлера военную операцию (план «Weiss») против югославских партизан. Партизаны, в количестве 4500 человек, среди которых есть раненые и больные тифом, оказываются в окружении в ущелья реки Неретва в Боснии. Через реку перекинут лишь один мост, который они должны защитить от многократно превосходящих сил противника. Командующий, Иосип Броз Тито (не показанный в фильме, он лишь упоминается в нём), приказывает разрушить мост. Немцы передислоцируют свои силы на другую сторону, ожидая, что партизаны будут с боем выходить из окружения. Однако партизаны молниеносно строят временный мост и переходят на другую сторону ущелья, где вступают в конфликт с четниками.

С битвой на Неретве связан сложный и неоднозначный вопрос о мартовских переговорах партизан с немцами. Впервые о них написал Милован Джилас, один из вождей Коммунистической партии Югославии, вступивший в конфликт со своими соратниками и попавший в опалу. В книге "Разговоры со Сталиным" он писал:"Во время так называемого Четвертого наступления, в марте 1943 года, дошло до переговоров между Верховным штабом и местным немецким командованием. Поводом для переговоров был обмен пленными, а суть сводилась к тому, что немцы должны признать за партизанами права воюющей стороны, что прекратило бы взаимные убийства раненых и пленных. Кроме того. Верховный штаб, главные силы революционных войск и тысячи раненых находились тогда в смертельной опасности, и нам была крайне необходима любая передышка. Обо всем этом надо было сообщить Москве. Но мы понимали - Тито потому, что знал Москву, а мы с Ранковичем более подсознательно, - что ей не следует говорить всей правды. Было сообщено только, что мы ведем с немцами переговоры об обмене пленными. Но в Москве даже не попытались войти в наше положение, тут же в нас усомнившись, и - несмотря на уже пролитые нами потоки крови - ответили нам очень резко. Я помню, как на мельнице возле реки Рамы, незадолго до нашего прорыва через Неретву в феврале 1943 года, реагировал на все это Тито: "Мы обязаны заботиться в первую очередь о своей армии и своем народе". Это было в первый раз, когда кто-то из членов Центрального комитета открыто высказал несогласие с Москвой. Тогда впервые и меня осенила мысль, независимо от слов Тито, хотя и не без связи с ними, что не может быть речи о полном согласии с Москвой, если мы хотим выжить в смертельной схватке враждующих миров. Больше Москве мы об этом ничего не сообщали, а я под вымышленной фамилией еще с двумя товарищами отправился на переговоры с немецким командованием".

4_7.jpg

Партизанские командиры и немецкие офицеры в середине марта 1943 года.

Английский историк Ричард Уэст в книге "Иосип Броз Тито. Власть силы" так описывает мартовские переговоры: "В сражении за Горни Вакуф в течение первых дней марта партизаны захватили в плен группу немцев, среди которых находился майор Штеркер.
Припомнив, как в прошлом году они использовали немецкого гражданина, штатского Ганса Отта, для обмена на некоторых из захваченных немцами товарищей, Ранкович, Джилас и другие предложили Тито возобновить подобные переговоры. На первый взгляд, это казалось простым предложением передать оккупантам нескольких немцев, включая Штеркера, в обмен на нескольких коммунистов, находившихся в тюрьмах НХГ, в том числе и любовницу Тито Герту Хас, от которой у него был ребенок, появившийся на свет незадолго до вторжения стран «оси». Партизанам также хотелось, чтобы их признали в качестве воюющей стороны, с тем, чтобы добиться надлежащего обращения с ранеными и пленными.
На самом деле Тито хотел большего. Настоятельной необходимостью для него стало желание прорваться через цепи четников, блокировавшие его путь через реку Неретву, а затем пробиться через Восточную Боснию-Герцеговину в относительно безопасную Черногорию и Санджак. Долговременная его задача заключалась в том, чтобы прийти к пониманию с немцами: в обмен на прекращение атак на их войска и линии коммуникаций партизаны получат карт-бланш для уничтожения в Восточной Югославии четников. Тито также хотел переговорить с немцами по поводу совместных военных действий против ожидавшейся высадки англичан. Тито отдал распоряжение майору Штеркеру переправить через линию фронта письмо, в котором между строк предлагалось провести переговоры об обмене пленными. Через два дня пришел ответ, в котором указывались время и место встречи. И тогда Тито пришлось выбирать людей для деликатного, и в то же время рискованного мероприятия, поскольку всех их могли передать в руки гестапо. Выбор пал на адвоката Владимира Велебита, чей отец служил офицером еще в австро-венгерской армии и который сам говорил по-немецки настолько хорошо, что вполне мог сойти за уроженца Вены. И если Велебит играл роль дипломата, то Коча Попович представлял партизанское войско (он воевал в Испании и проявил себя как один из самых талантливых генералов титовской армии). Попович прекрасно говорил по-французски, а также немного по-немецки и был к тому же оголтелым англофобом, пожалуй, даже большим, чем все остальные партизаны. Милован Джилас представлял Политбюро, но вследствие своего высокого поста вынужден был скрываться под вымышленным именем. И действительно, его личность была так строго засекречена, что о его участии в этой миссии не было известно целых тридцать лет. Джилас владел немецким очень слабо, но, как он позже писал, «ведь в конце концов мы же не собирались беседовать о Гете или о Канте».
Еще перед отъездом миссии Джилас поднял вопрос о том, что наверняка должно было встревожить членов Центрального Комитета: «А что скажут русские?» Тито разгневанно ответил, адресуясь скорее далекому Сталину, чем Джиласу: «Но ведь они тоже думают прежде всего о своем собственном народе и собственной армии».



Эта вспышка произвела на Джиласа даже более глубокое впечатление, чем сговор с немцами: «Впервые член Политбюро – а именно Тито – выразил столь бурное несогласие с Советами – несогласие не в идеологии, а в обычной жизни». В одном из своих регулярных радиодонесений в Москву Тито упомянул о возможности обмена пленными, однако не стал ссылаться на какие-либо свои дальнейшие намерения. Но русских так просто не проведешь, и они немедленно послали ответную радиограмму: «Следует ли понимать ваши действия как прекращение борьбы против злейшего врага человечества?»

5_8.jpg

Партизаны с пленным немецким майором Штеркером во время битвы на Неретве.

11 марта, на рассвете, три делегата партизан отправились в Прозор, неся белый флаг. Когда они сообщили немецкому блокпосту, кто они такие, всем троим завязали глаза и на автомобиле доставили в Горни Вакуф для встречи с немецким генерал-лейтенантом. Сначала немцы держались холодно, но затем сделались более разговорчивыми и произвели на коммунистов впечатление своей свободой от догм нацистской идеологии и жесткой военной дисциплины. Немцы, в свою очередь, отдали должное боевой выучке партизан и даже пытались вести с оппонентами «воспитательную» работу: «Посмотрите, что вы сделали с собственной страной! Это же пустыня, пепелище! Женщины просят подаяния на улицах, повсюду свирепствует тиф, дети умирают от голода. А мы хотим проложить вам дороги, провести свет, построить больницы!». Из Горни Вакуфа троих партизан отвезли в Сараево, где они встретили Отта, немецкого инженера, которого они в августе прошлого года взяли в плен в Ливно. Джилас оставался в квартире на набережной – в доме, принадлежавшем жене офицера Королевской югославской армии, который ныне тоже находился в плену: «Как и все сербские женщины, она была отменной кухаркой». В то время как двое других делегатов находились в Сараеве, Джилас вернулся обратно к партизанам, чтобы начать обмен пленными. Тито внимательно выслушал его рассказ и, что было для него характерно, пожелал узнать впечатления своего собеседника о немцах как о живых людях. «Да, – произнес он, помолчав, – похоже, что немецкая армия сохранила некое подобие рыцарства».

Хотя Джилас умалчивает об этом в своих мемуарах, ясно, что во время переговоров немцы воздерживались от враждебных действий, предоставляя партизанам самостоятельно разобраться с четниками. Позднее Джилас вернулся в Сараево, а затем отправился в Загреб, столицу НХГ. В Загребе переговоры продолжались даже после обмена пленными. Партизаны объяснили, что им хотелось бы, чтобы у них были развязаны руки – им не терпелось разбить четников, особенно в Санджаке, а также в восточной части страны. Взамен они приостановят наступление на железнодорожной ветке Загреб-Белград и в ряде других мест, вроде горных разработок, представлявших для немцев стратегический интерес. Немцы не стали поднимать вопрос о том, продолжат ли партизаны борьбу против усташей, тем самым как бы выразив свою согласие. Не касались переговоры и итальянцев. Обе стороны заинтересованно обсуждали совместные действия против англичан в случае их вторжения. Джилас вспоминал: «Мы дали однозначно понять, что станем сражаться против англичан, если они высадятся… и мы действительно верили в то, что нам придется воевать с ними, если – как это можно было заключить из их пропаганды и официальных заявлений – они станут подрывать нашу власть, то есть, если будут поддерживать четников». Тайком от Тито немцы расшифровали его радиокод и узнали для себя из его донесений Москве, что он настроен против британского вторжения. По словам Вильгельма Хеттля, старшего офицера IV отдела СД, находившегося тогда в Загребе, «вся эта информация воспринималась немецкой секретной службой не очень серьезно до тех пор, пока неожиданный приезд генерала Велебита не придал этому вопросу совершенно иную окраску». Автор этих строк не знал, кем на самом деле является Джилас, а потому принял Велебита за главу делегации. Как бы то ни было, и Хеттль, и генерал Глейс фон Хорстенау теперь ничуть не сомневались, что партизаны готовятся к вторжению англичан. Милован Джилас, которого можно считать самым авторитетным источником по этим «мартовским консультациям» (как их застенчиво именовали югославские историки), был отозван с переговоров в Загребе на партизанскую базу. На обратном пути в Сараево он направился в разведотдел немцев, где содержались некоторые из предназначавшихся для обмена пленных. Женщина, делавшая уборку в этом помещении, неожиданно окликнула его, и Джилас узнал в ней одну свою старую знакомую: «Она мокрыми руками обняла меня за шею и разрыдалась на моей груди. Глядя, как я успокаиваю ее, немецкий офицер растрогался до слез». Когда Джилас прибыл обратно в Калиновик, где теперь располагалась штаб-квартира партизан, Тито казался намного менее заинтересованным в продвижении переговоров. «Немцы уже фактически приостановили свое наступление, тогда как наши части одержали тяжело выстраданную победу над четниками Павле Джуришича и пробиваются в Герцеговину по направлению к Черногории и Санджаку». Как нам известно из немецких источников, переговоры продолжались и после того, как Тито призвал к себе Джиласа для отчета. Гляйзе фон Хорстенау, похоже, проникся симпатией к Велебиту, особенно, когда узнал, что отец генерала служил в габсбургской армии, «К и К» (то есть «королевской и кайзерской»). Они обсуждали расширение договора, по которому немцы воздержатся от наступательных действий против партизан в Западной Боснии, при условии, что партизаны откажутся от наступления на немецкие части в Славонии, севернее реки Сава".

6_5.jpg


Полномочия на переговоры с немцами, предоставленные партизанским верховным штабом 8 марта 1943 года, Коче Поповичу, командиру 1 пролетарской дивизии.

О том, что партизаны были готовы воевать с англичанами, высадка которых ожидалась на Балканах, свидетельствует в интервью альманаху "Искусство войны" бывший союзный секретарьнародной обороны (министр обороны) СФРЮ Велько Кадиевич, бывший во время Второй мировой партизаном:"Скажу вам одну вещь, которую вы вряд ли услышите ещё от кого-либо. Когда западные союзники планировали открыть второй фронт, было намерение десантироваться на Балканах, хотя с Франции им начать было более логично. Черчилль намеревался начать интервенцию именно с Балкан, чтобы впоследствии поставить нашу территорию под протекторат Англии. На что Тито дал приказ, что, если Запад высаживается на Балканах, мы должны скинуть их обратно в море. Я сам служил в подразделении 4-й армии, у которой был прямой приказ Тито — уничтожать западный десант. И мы могли справиться с этой задачей".

7_4.jpg

Фотография, изображающая партизан и усташей из черного легиона. Ничего больше о месте и времени этого события администрации не известно.

Еще одной сложной и неоднозначной проблемой в истории является проблема сотрудничества четников с оккупантами. В официальной югославской истории их деятельность рассматривалась только как сотрудничество с оккупантами. Эта точка зрения нашла отражение и в фильме "Битва на Неретве". Рассмотрим, так ли все было однозначно.

8_2.jpg

Недичевский плакат, направленный против Драголюба Михайловича.

9_2.jpg

Немецкое сообщение о нападении четников на немцев и о расстреле в отместку немецким командованием пленных четников.

1_11.jpg

Немецкое сообщение о нападении четников и партизан на немецких и болгарских солдат и полицейских и о расстреле в отместку пленных партизан и четников.

2_9.jpg

Немецкие объявления 1943 года о розыске Драголюба Михайловича и Иосипа Броза Тито. Как видим, цена вознаграждения одинаковая.

Директива Гитлера по Сербии гласила: «Уничтожить сербскую интеллигенцию, обезглавить верхушку Сербской Православной Церкви, причем в первом ряду – патриарха Дожича, митрополита Зимонича и епископа Жичского Николая Велимировича...». Желая полностью разделить участь своих пасомых, Владыка Николай сам явился к оккупантам и сказал:
– Вы стреляете моих чад в Кралево. Теперь я пришел к вам, чтобы вы убили вначале меня, а потом уже моих чад. Тех, кто находится у вас в заложниках. Владыку арестовали, но расстрелять его не решились, поскольку Димитрий Льотич и Милан Недич предупредили гитлеровцев, что если они казнят человека, которого многие сербы почитают как святого, то от всеобщего восстания доведенных до отчаяния людей уже не удержит ничто. Известно, что во время своего пребывания под немецким надзором в монастыре, епископ Николай спас от неминуемого расстрела семью евреев, мать и дочь, причем девочку ему пришлось даже перевозить в мешке из-под провизии.


В 1941 г., в монастырь Любостину, где по началу Владыка Николай
содержался под арестом, пробрался посланник не сдавшегося оккупантам полковника Дражи Михайловича из Равны Горы – майор Палошевич. Ему Святитель передал послание, где наказывал воеводе Драже организовывать четницкое движение в Боснии и спасать истребляемый народ сербский. В 1944 г. епископа Велимировича и Патриарха Гавриила Дожича бросили в концлагерь Дахау. Патриарх Гавриил и владыка Николай – единственные европейские церковные иерархи, содержавшиеся в этом лагере смерти.


Документальный фильм о Владыке Николае Велимировиче (на русском языке).

В своей книге «Земля недостижимая», посвященной узникам нацистских концлагерей, Владыка Николай в художественном образе бойца сербского вооруженного Сопротивления,капитана Спаса Спасовича, мученически переносящего допросы и пытки в гитлеровском лагере уничтожения выводит образ Самого Господа Иисуса Христа. Сюжет суда нацистов над Христом помог Святителю Николаю выразить мучительные размышления о сербском народе, его роли в истории, поставил важные общечеловеческие проблемы добра и зла, свободы, насилия и необходимости сопротивления ему, соотношения технического прогресса и этики. Земля недостижимая- это"бой за создание рая на земле за счет расширения своих территорий, порабощения или истребления остальных народов", который ведет немецкий народ. Владыка устами своего героя выносит суровый приговор таким идеям и призывает к борьбе, но не с немецким народом,давшим миру Канта, Лессинга, Гете и Шиллера, а с немецкими преступниками и их союзниками,"которые убивали наших людей, жгли села, грабили города, рушили церкви, бомбардировали больницы и родильные дома, насильно сгоняли на работы сербскую молодежь".

25 мая 1942 года в журнале "Тайм" была опубликована статья о Драже Михайловиче с его портретом на обложке, правда не отличавшевшемся портретным сходством.

3_10.jpg

Американские комиксы 1942 года, посвященные Драголюбу Михайловичу. В 1943 году режиссером Луисом Кингом в США был снят фильм "Четники". После изменения политики союзников по отношению к четникам англичане показывали его без вступительных титров под названием "Партизаны".

4_8.jpg

5_9.jpg

Фото из Бундесархива. Четники во главе немецкой колонны. 1943 год.

6_6.jpg

Следует отметить, что часть четников подчинялась не Драголюбу Михайловичу, а воеводе Косте Печанацу, который открыто сотрудничал с с недичевским правительством и оккупантами. Внизу:Немецкий офицер, воевода Коста Печанац и албанский коллаборционист из Косово Джафер Дева в Подуево (Косово). 1941 год. 25 мая 1944 года Печанац был убит сторонниками Михайловича.

7_5.jpg

Немецкий офицер, воевода Коста Печанац и албанский коллаборционист из Косово Джафер Дева в Подуево (Косово). 1941 год.

Вернемся к партизанам. Немцы не собирались сворачивать планы «Вайсс I» и «Вайсс II», несмотря на поражение на Неретве. Чтобы восстановить контроль над Югославией, им нужно было избавиться от Главной оперативной группы НОАЮ и постараться разжечь противоречия между участниками антигитлеровской коалиции; главным союзником Югославии, если не считать СССР, была Великобритания, которая то и дело отправляла на Балканы свои авиаэскадрильи. Страх перед возможным вторжением англичан на Балканы и потеря контроля над ситуацией на Восточном фронте вынудили немцев начать немедленные действия. Согласно плану, немцы начали 15 мая 1943 крупное наступление в Герцеговине, Черногории и Санджаке против югославов. В течение месяца 5 немецких дивизий, 3 итальянские дивизии, 2 болгарских полка и одна горнострелковая бригада усташей общей численностью 127 тысяч человек пытались разгромить скромные силы 19700 партизан, оборонявших Центральный госпиталь НОАЮ и эвакуировавших в безопасное место 4 тысячи раненых. Этот этап вошёл в историю как битва на Сутьеске и стал поворотной точкой в войне: победа югославов лишила бы немцев стратегического преимущества, а поражение могло положить конец всему партизанскому движению. В ходе месяца кровопролитных боёв югославы потеряли около трети убитыми, умершими от болезней, ранеными и погибшими в горах и реках, однако им удалось прорвать несколько крупных немецких колец окружения. Иосип Броз Тито даже был ранен в руку 9 июня во время аваналета. От разрыва этой же авиабомбы погиб британский капитан Билл Стюарт, глава британской миссии, недавно (в ночь с 27 на 28 мая) прибывшей в штаб Тито. Тито был спасен, согласно популярной легенде, своей овчаркой по кличке Люкс, тоже погибшей при взрыве.

8_3.jpg


Иосип Броз Тито и Иван Рибар во время битвы на Сутьеске.

9_3.jpg

Карта операции Шварц (указаны границы современных государств).

10_2.jpg

Сава Ковачевич (1905-1943)- командир третьей ударной партизанской дивизии, погибший при попытке вырваться из немецкого окружения. Был посмертно награжден советским орденом Кутузова и провозглашен народным героем Югославии.