Глава 8.9

Возвращаясь к русской эмиграции в Югославии, невозможно пройти мимо посвященного этой теме труда М. Йовановича - «Как братья с братьями: Русские беженцы на сербской земле». Ниже приводим отрывки из этой книги.

Никогда в своей истории югославянские народы не переживали такого наплыва высокообразованных людей. Статистика показывает, что 13% русских в Югославии имели высшее образование, а 62% - среднее. По воле судьбы русские прибыли в традиционное аграрное общество - в тогдашней Югославии около половины населения не умело читать и писать. В каком-то смысле появление русских являло собой встречу двух культур.

Русские стремились осесть в восточной, православной, части Королевства СХС, население которой, по их словам, было дружески к ним расположено, и более всего желали поселиться в Белграде. Многие из них только в столице могли устроиться на работу, где были востребованы их знания. Поэтому несмотря на то, что общее число беженцев в Югославии постоянно сокращалось, в Белграде их количество росло, вопреки неоднократным попыткам властей законодательно ограничить русским эмигрантам возможность селиться в столице. В начале тридцатых годов уже треть всех русских, осевших в королевстве, проживала в Белграде. Из 30 тысяч человек таковых насчитывалось 9-10 тысяч.

Королевство СХС под влиянием короля Александра предоставило беженцам широкие возможности. Русский историк Алексей Кириллович Елачич особо отметил: "Русская эмиграция в Югославии живет весьма интенсивной русской жизнью. Но все-таки кажется, что нигде в мире она не одомашнилась столь сильно и не приросла к той почве, которая ее приняла, так, как в Югославии". Власти нового государства позволили русским открывать свои школы, больницы, библиотеки, читальни и книжные магазины, организовывать свои типографии, печатать газеты, журналы, книги. Простор для культурной деятельности и сохранения русской самобытности был широк. В 1933 году в Белграде был открыт Русский дом имени Императора Николая II, под крышей которого работали многие культурные и научные учреждения - от Русского научного института и Русского культурного комитета до Русской публичной народной библиотеки, Русского драматического народного театра и русско-сербской гимназии. Югославское государство активно принимало эмигрантов на государственную службу.

Присутствие большого количества русских в югославском обществе наряду с особенностями, выделявшими их из окружавшей среды (прежде всего это язык - как русский, так и сербский с характерным русским акцентом), привело к тому, что одна сравнительно небольшая в масштабах королевства национальная группа и ее представители были заметны и легко узнаваемы. Выходившие в Дубровнике газеты сообщили об ужасе, постигшем местное население, когда оно в первый день нового 1921 года имело возможность наблюдать, как русские купаются в море и загорают, "как будто мы весной, а не среди зимы"... Особенный стиль жизни, которые эмигранты бережно сохраняли, повлиял на то, что современники их помнили, говорили и писали о них. Специфический русский дух нашел свое место и в литературе. В своем рассказе "Зеко" лауреату Нобелевской премии Иво Андричу удалось его передать: "Посреди лодки на веслах мужчина, на голове у него плетеная шляпа, кожа на руках обгорела и покраснела от солнца, а на корме сидит женщина в голубом купальном костюме, с совершенными, красиво вытянутыми ногами. Спасаясь от солнца, она раскрыла зонтик; должно быть, русская эмигрантка?"»

4_12.png

Продолжаем цитировать М. Йовановича: «Гораздо большее значение, чем столкновения различных привычек и стилей жизни, имела встреча представителей развитой культуры и искусства с отсталой средой, в которую они попали. В Белграде очень кстати оказались русские балерины, танцовщики, балетные педагоги: белградский Народный театр тогда не имел своего балета. Нечто похожее произошло в 1933 году, когда после эмигрантских скитаний в Белград прибыл профессор Георгий Александрович Острогорский. Исключительно благодаря ему Белград стал одним из самых известных центров по изучению Византии. Девять видных русских ученых первого эмигрантского поколения, которые в начале 20-х годов прибыли в королевство в пору творческого расцвета, благодаря своей научной деятельности и знаниям были избраны в академики Сербской академии наук и искусств (САНУ). Это А. Д. Билимович, В. Д. Ласкарев, Н. Н. Салтыков, Е. В. Спекторский, Ф. В. Тарановский, Ю. М. Хлитчиев, С. Х. Кульбакин, В. В. Фармаковский и Н. А. Пушин. После Второй мировой войны двое русских ученых К. П. Воронец и Г. А. Острогорский, уехавшие в эмиграцию юношами 17-18 лет, присоединились к своим старшим коллегам и также стали академиками САНУ. Уже в первый после массового прибытия беженцев учебный год (1920-1921) в Белградском университете работало 30 русских преподавателей. Это четверть от всех профессоров и лекторов, в то время как доля русских в населении королевства составляла всего-то 0,35%.

Когда 21 марта 1920 года пароход "Константин" с эмигрантами оказался в Дарданеллах, находившиеся на борту еще не знали, куда они плывут. Только по выходе из пролива им сказали, что их ждут в Королевстве СХС. Тут же, на корабле, в водах Эгейского моря, группа энтузиастов организовала лекцию о новой стране. Десять лет спустя священник Петр Беловидов вспоминал: "Последним выступил профессор Плетнев, так, мне сказали, его зовут. С жаром убеждал он нас приложить все силы к воспитанию подрастающего поколения. <> И призывал к тому, что, как только мы разместимся в новой стране, необходимо открыть русскую среднюю школу, в которой наши дети смогут сохранить русское самосознание, свою веру, обычаи и упорным трудом закалиться для выполнения созидательных задач в России". 14 октября 1920 года открылась первая русско-сербская гимназия. В течение 25 лет, вплоть до 1945 года, аттестаты зрелости здесь получили свыше 1000 юношей и девушек. Более 120 русских и небольшая группа сербских преподавателей вели занятия. Среди них мы встречаем самые выдающиеся имена межвоенной югославской науки, профессоров университета. Это академик Антон Билимович, профессора Юлий Вагнер, Александр Доброклонский, Александр Погодин, Георгий Пио-Ульский, Владимир Чорович, Рашко Димитриевич.

Власти позволили русским беженцам создать свою автономную школьную систему (в 20-х годах работало около 30 школ, затем их число сократилось вдвое). Деятельность русских школ, по замыслу русских педагогов, должна была воспрепятствовать отчуждению, денационализации и ассимиляции русских детей. В межвоенный период в королевстве существовало четыре типа русских школ: 1) специальные средние школы-интернаты (кадетские корпуса и женские институты); 2) классические гимназии; 3) основные начальные школы, и 4) так называемые школьные группы (формировавшиеся в местах, где русских детей было немного). Преподавание во всех этих школах велось по довоенным учебным программам, которые были частично соотнесены с традициями королевства.

Продолжение следует.

Внизу — портрет А. Билимовича.

5_11.png