Глава 8.2

Из книги «Родная Сербия (история братского народа)», Воронин Т.Л.:

«Король Александр - первый монарх объединенного сербского народа - принял разоренную, нищую, разрываемую разными партиями страну. Он вел государство самостоятельно и твердо. В 1920-х годах на своей земле он принял свыше семидесяти тысяч русских эмигрантов, изгнанных из Советской России. Сербия была единственной страной на земле, где наших несчастных соотечественников приняли с радостью и любовью, три русских кадетских корпуса были взяты на содержание сербским государством, русским студентам выплачивались стипендии. В это время Королевство сербов, хорватов и словенцев становится национально-религиозным центром русской эмиграции. Нет, сестра наша Сербия не забыла, что, именно защищая ее, Россия вступила в роковую для себя Первую мировую войну. С другой стороны, тысячи русских священников, инженеров, учителей и офицеров оказали большую помощь разоренной Сербии, стали элитой сербского общества. И она стала для них второй родиной. Русские очень любили короля Александра.

Но были в королевстве и те, кого раздражала его политика. После войны подняли голову социалистические и либеральные партии. Они хотели как можно больше урезать власть короля. Стали набирать силу хорватские и мусульманские партии, которые теперь, когда сербы своею кровью уже отстояли их свободу и когда никакая опасность не угрожала им, хотели независимости от сербской власти. На Александра было совершено первое, пока неудавшееся, покушение.

Особенно активную политику, направленную против объединения южных славян, проводил Ватикан - католики прекрасно понимали, что независимое славянское государство на юге Балкан возможно только во главе с православной Сербией, а это сильно препятствовало политике прозелитизма (то есть окатоличивания), которую папский Рим проводил здесь под прикрытием Австро-Венгрии уже несколько веков. Самое любопытное, что в этом пункте католики сходились с коммунистами, потому что Коминтерн также решительно выступал против единой Югославии, объединенной под властью православного государя, короля Александра они называли «монархо-фашистом». Кто бы знал, что именно ему предстояло стать первой жертвой настоящего фашизма.

Решительный и твердый государь не хотел, чтобы молодая страна рассыпалась на мелкие осколки, он, следуя сербским королям, принял на себя всю тяжесть самодержавной монаршей власти. Он считал это своей святой обязанностью, и его благородный, исполненный простоты и достоинства облик останется навсегда символом свободной Югославии, свободной так ненадолго.

В конце сороковых годов, на одной из улиц Марселя появился странный человек. В длинном темном одеянии, невысокий, с длинными темными волосами, он вынул из чемоданчика епитрахиль, кадило и запел тихим голосом, стоя посреди мостовой:

 - Со духи праведных скончавшихся, душу раба Твоего, Спасе, упокой...

Едва слышно позвякивало кадило, а по обе стороны от поющего гудели автомобили, шумел и кричал суетный южный город.

Это был русский епископ Иоанн (Максимович), который служил панихиду по королю Александру, убитому на этом месте 9 октября 1934 года рукою хорватского фашиста. Здесь, на улице Марселя, куда король Александр приехал на переговоры с французским министром, был не только убит сербский государь, но и смертельно ранена новая Югославия.»

Король Александр Карагеоргиевич.

2_12.png

Отрывок из книги С. Чирковича «История сербов»:

«Объединение югославян, провозглашенное 1 декабря 1918 г., знаменовало собой достижение идеальной цели, еще недавно считавшейся нереальной, - все сербы оказались в одном государстве. Казалось, что сложились условия для интеграции и будущего гармоничного развития всех прежде разделенных частей сербского народа. Вместе с Королевством сербов, хорватов и словенцев появилось общее государственно-правовое пространство, что, однако, не могло быстро и эффективно нейтрализовать последствия длительного исторического периода, на протяжении которого сербы оставались разделены. Впрочем, они и их интересы не были, да и не могли быть, главной заботой вновь созданного государства, которое решало задачу освобождения и объединения всего «трехъименного народа». А в этом процессе участвовали представители всех трех народов с присущими им индивидуальными чертами, историей и традициями.

Вся сложность бурной истории югославянского государства, которое его создатели видели одновременно и национальным, и наднациональным, не может быть предметом данного исследования. Мы должны ограничиться ее сербским аспектом, и прежде всего тем влиянием, которое оказало это государство, как и совместное проживание в его рамках с другими югославянскими народами, на процесс интеграции сербов.

Вошедшие в состав страны области, население которых имело друг о друге слабое представление, различались как общественной структурой, так и уровнем развития. В них продолжали действовать шесть различных правовых систем. Экономические связи были крайне слабы, а транспортные инфраструктуры тяготели к прежним экономическим и политическим центрам. По этим причинам было чрезвычайно сложно создать условия для стабильного и успешного развития образованного наспех государства. Решение данной задачи, трудноразрешимой и для экспертов мирового уровня, оказалось непосильным для региональных политиков, лишенных широты взглядов и руководствовавшихся мелкими локальными интересами.

С самого начала властям нового государства пришлось безотлагательно решать многочисленные острые проблемы. Необходимо было в первую очередь обеспечить ему международное признание, добиться выгодного решения вопроса о границах, подготовить выборы в Конституционное собрание, смягчить социальные противоречия, обострившиеся в период безвластия и под воздействием внутренних и внешних факторов (21 марта 1919 г. в соседней Венгрии была провозглашена советская республика).»

Внизу — административное деление Королевства Югославия, начиная с 1922 г.

3_12.png