Глава 6.13

Вернемся в Хорватию. Местное дворянство ориентировалось на Венгрию и после 1867 г. само никаких инициатив в области политики не проявляло до конца века, когда усилился процесс сближения дворян с буржуазией.

Одним из важнейших внешних условий национального движения хорватов было завершение промышленного переворота в Германии, возникновение Германской империи, австрийская и германская экономическая экспансия на юго-востоке Европы, подготовка политической и военной экспансии. В 1877—1878 гг. русско-турецкая война и освобождение Болгарии сказались на национальной идеологии хорватов. Затем примерно до середины 90-х годов движение переживало спад, сменившийся подъемом вплоть до войны 1914 г.

В 1857 г. Хорватия и Славония насчитывали 865,9 тыс. человек, в 1869 г. 1168 тысяч. Хорвато-славонская Военная граница — соответственно 674,9 и 696 тыс. человек. Весь этот комплекс в 1869 г. — 1,8 млн человек, из них в Хорватии и Славонии католики составляли около 83%, православные более 15%, на Военной границе — соответственно 49,3% (там же). В Далмации проживало 457 тыс. человек (1869 г.), из них католиков более 82 %, православных (сербов) — около 18%. Примерно 3% католиков составляли итальянцы и славяне — итальянизированные горожане. Тогда же население Истрии насчитывало 254,9 тыс. человек, из них южных славян 69% (словенцев — 12%, остальные почти все хорваты), итальянцев - 30%.

В 1859 г. монархия Габсбургов потерпела военное поражение от Франции и Пьемонта, что в условиях финансового краха положило конец режиму неоабсолютизма. Начался период конституционных маневров (1860-1866), что позволило активно выступить национальным движениям, в том числе хорватскому. Условием его подъема была общественно-экономическая обстановка в Хорватии. В центральных областях империи в третьей четверти XIX в. были созданы прочные основы промышленного развития. Уже в 1851 г. была устранена таможенная граница. Австро-немецкая буржуазия господствовала на имперском рынке.

Полуфеодальные отношения в Хорватии (издольная аренда, отработки) вызывали массовые протесты крестьян. Крестьяне отказывались платить помещикам за пользование лесом. Разорение деревни, связанное с невиданным ранее ростом налогов, сегрегацией земель, изгнанием крестьян из помещичьих лесов, венгерской конкуренцией на рынке зерна и т. п., вызывало бурные протесты крестьян. Случалось, они заканчивались стрельбой в крестьян, у которых описывалось имущество.

С 1852 по 1863 г. численность паровых машин в Хорватии и Славонии возросла с 4 (43 л. с.) до 27 (551 л. е.). В 1868 г. мощность паровых двигателей составила 2470 л. с. В этих условиях существование предприятий было неустойчивым, целый ряд инициатив закончился неудачей. Города росли медленно, в 1869 г. все городское население составило 85 тыс. человек. Загреб насчитывал в 1850 г. 14,3 тыс. населения, в 1869г. - 19,9тысяч. В 1857 г. здесь имелось более 1000 «фабрикантов»,т. е. ремесленников, и 521 наемный работник. Итак, хорватская национальная буржуазия в основном была занята торговлей, ростовщичеством, спекуляцией землей. Последнее ее сближало с землевладельцами и ставило во враждебные отношения с крестьянской массой.

Внизу — Загреб, наши дни.

11_3.png

А что в это время происходило в Боснии? Еще в начале XIX в. там появились первые симптомы зарождения национально-освободительного движения христианского населения, на которое оказывала заметное влияние борьба за освобождение от турецкой власти в Черногории и Сербии. Активную роль в этом движении играли представители местного православного духовенства, пытавшиеся найти поддержку в России. Так, в 1803 г. архимандрит Арсений Гагович, прибыв в Петербург, говорил о том, что «народ герцеговинский» стремится войти в состав России. Эти заявления были увязаны с политическими замыслами черногорского митрополита Петра I Негоша и некоторых сербских деятелей. Заметное влияние на боснийско-герцеговинское население оказало и Первое сербское восстание.

В 30—40-е гг. XIX в. в национальном движении появилось течение, представленное И. Ф. Юкичем, который выдвинул идею «бошняства». Он утверждал, что в Боснии и Герцеговине один народ — «бошняки», который является составной частью иллирийского народа. В 40-е гг. заметное влияние на национально-освободительное движение Боснии и Герцеговины стала оказывать пропаганда идей государственного объединения югославянских народов, начатая правящими кругами Сербского княжества и направляемая И. Гарашаниным. В связи с этим возникло несколько тайных организаций, просуществовавших до начала 70-х гг., которые ставили своей задачей реализацию планов И. Гарашанина.

На протяжении 50—60-х гг. XIX в. периодически вспыхивали восстания христианского населения. Особенно упорными были волнения в Герцеговине под руководством Луки Вукаловича. Другим очагом нараставшего освободительного движения была северо-западная окраина Боснии — Боснийская Крайна, где восстание началось в 1858 г. Во всех движениях выдвигались требования в основном аграрного характера, а также утверждавшие равенство мусульман и христиан в религиозных, имущественных и судебных правах. В адресах и меморандумах выработанных в ходе восстаний, была сформирована идея о необходимости введения административной автономии в пашалыке и присоединения Герцеговины к Черногории. Особенно остро этот вопрос был поставлен Вукаловичем во время восстания 1861—1862 гг. Другой лидер, Мичо Любибратич пытался поднять вооруженный мятеж под лозунгом совместной борьбы христиан и мусульман за социальное освобождение и автономию Боснии, однако оно потерпело поражение.

Проблема политического будущего Боснии и Герцеговины в это время становится все более актуальной не только из-за расширения национально-освободительного движения, но и ввиду усилившегося стремления соседних государств — Сербии, Черногории и империи Габсбургов присоединить к своим владениям эту турецкую провинцию или хотя бы часть ее. Для Австрии, владевшей Адриатическим побережьем, продвижение таким образом в глубь Балкан было заветным желанием. Черногорцы откровенно стремились к присоединению части территории Герцеговины. Политические деятели молодого сербского государства своей внешнеполитической задачей также ставили присоединение этих территорий.

Внизу — портрет М. Любибратича.

                                          12_2.png

Так, судьба Боснии и Герцеговины стала спорной при заключении в 1866 г. союзнического договора между Сербией и Черногорией. Проект последней предполагал присоединение Боснии и части Старой Сербии к Сербскому княжеству, а Герцеговины и остальной части Старой Сербии — к Черногории. Но правящие сербские круги отвергли подобный вариант и открыто потребовали согласия Черногории на включение в состав Сербского княжества и Боснии и Герцеговины. Таким образом, складывалась ситуация, когда идеологи национально-освободительного движения должны были выбирать: или добиваться широкой административно-политической автономии под верховной властью султана, или идти на присоединение к другим государствам. При этом как Сербия, так и Черногория активно вмешивались и влияли на развитие этих двух альтернатив для Боснии и Герцеговины.

В южных и юго-восточных областях Герцеговины, где сохранилась система общинного самоуправления , начали создаваться местные органы власти под непосредственным влиянием черногорской государственной системы. Черногорский сенат стал для герцеговинцев пограничных областей высшим судебным и административным органом. В 1858 г. князь Данила присвоил Луке Вукаловичу титул воеводы. Несмотря на то, что Порте удалось подавить восстание в Черногории, часть территорий (Грахово, часть Банян, Дробняка и др.) вошли в состав фактически независимого Черногорского государства.

В 1867—1868 гг. в ходе подготовки и создания Балканского союза в Боснии и Герцеговине стала активизироваться сербская пропаганда, прилагались большие материальные и политические усилия для организации антитурецкого восстания в эялете. Массовое вооруженное восстание началось летом 1875 г. в Герцеговине, а затем охватило северные и юго-западные области Боснии, послужив причиной возникновения в международных отношениях Европы Восточного кризиса 1875—1878 гг.

В восстании приняло участие в основном христианское население — крестьяне, торговцы, учителя, священники. В целом восстание имело антифеодальную направленность, основу его программных требований составляли аграрные преобразования. В то же время, чтобы обеспечить поддержку со стороны феодалов-мусульман, некоторые из организаторов восстания в Боснии заявили о гарантии сохранения их земельной собственности. В ходе восстания получила свое развитие идея автономии Боснии и Герцеговины. Хотя в программных требованиях 1875—1876 гг. слово «автономия» как таковое отсутствовало, но их основной смысл заключался во введении самостоятельного административного устройства. Революционно-демократическое крыло идеологов восстания возглавлял В. Пелагич. Он и его соратники выдвигали идею автономии Боснии и Герцеговины и совместное выступление против Порты всех угнетенных народов независимо от их религиозной принадлежности, а также ратовали за полное уничтожение феодальных отношений.

Таким образом, они выступали за объединение сербов, мусульман, хорватов в борьбе против османов. В. Пелагич разработал специальный проект политического устройства, предусматривавший фактическое включение Боснии и Герцеговины в будущую федерацию демократических республик.

Внизу — портрет Васо Пелагича.

                                                13_2.png

В ходе восстания были оформлены органы новой власти. В октябре 1876 г. состоялась скупщина, избравшая боснийское правительство в составе 14 человек. Правительство издало обращение, в котором подчеркивалось, что целью восстания является освобождение от власти Османской империи и объединение с сербскими землями. В то же время в процессе восстания ярко проявились расхождения и противоречия по вопросу будущего административно-правового и политического устройства Боснии и Герцеговины.

Освободительная борьба балканских народов, в том числе Боснии и Герцеговины, в период Восточного кризиса 1875—1878 гг. находила живейший отклик и помощь различных общественных кругов России. Выражением сочувствия и поддержки освободительной борьбы в Боснии и Герцеговине явилось также участие в нем многочисленных добровольцев из Италии, югославянских стран — Хорватии, Далмации, Сербии, Черногории, а также из России. Летом 1875 г. в рядах герцеговинских повстанцев сражались представители русского революционного народничества — участник Парижской Коммуны М. П. Сажин, известный писатель С. Степняк-Кравчинский, революционеры из Могилева О. Габель и В. П. Лепешинский и многие другие. Официальная российская политика поддерживала идею автономии Боснии и Герцеговины, ее внешнеполитические задачи на этом этапе совпадали с освободительными устремлениями народов Балканского полуострова. На Берлинскую встречу в 1876 г. министров иностранных дел России, Австро-Венгрии и Германии А. М. Горчаков привез предложения об автономии для Боснии и Герцеговины. Но его предложения натолкнулись на непреодолимое препятствие со стороны Австро-Венгрии и ее министра иностранных дел Д. Андраша. В итоге в 1877 г. между Россией и Австро-Венгрией была подписана секретная конвенция, по которой Россия соглашалась на оккупацию Боснии и Герцеговины в обмен на нейтралитет Австро-Венгрии в предстоящей русско-турецкой войне. Российский посол в Константинополе Н. П. Игнатьев предпринял попытку добиться решения об автономии Боснии и Герцеговины на Константинопольской конференции, однако и она не удалась вследствие позиции, занятой западными державами и Турцией.

Согласно решениям Берлинского трактата, осенью 1878 г. Австро-Венгрия оккупировала Боснию и Герцеговину. Таким образом, в последующие сорок лет они являлись частью империи Габсбургов.

Внизу — портрет Н. П. Игнатьева.

                                       14_1.png